Листая старые страницы…
Дмитрий Аржанников
ФАМИЛИЮ
НЕ НАЗВАЛИ
Сценический
рассказ
в 3-х частях
г.
Верхняя Салда 1966
Действующие
лица и исполнители:
СТУПИН
ЛЕОНИД ВАСИЛЬЕВИЧ – бывший старший мастер прокатного
цеха.
Стройный, подвижный, энергичный. Пенсионер. Под
шестьдесят.
СТУПИН
НИКОЛАЙ ЛЕОНИДОВИЧ – его сын. Инженер, начальник
прокатного
цеха. Немножко толстоват и мешковат.
Часто улыбается. Под сорок.
ЛАРИСА
ДМИТРИЕВНА – его жена. Красивая молодая женщина, преподаватель музыкального училища.
НАГИБИН
БОРИС – резчик металла. Студент вечернего института. Тридцать лет.
ПЕТР,
ВАСИЛИЙ, НИКОЛАЙ, ЛЕОНИД – молодые рабочие из бригады
вальцовщиков
мелкосортного стана.
ИРИНА,
ЛЕЛЯ, САША, ЛЮДМИЛА – их жены, молодые работницы прокатного цеха.
ТАНЯ
– секретарь начальника прокатного цеха. Двадцать лет.
ТЕТЯ
ТОСЯ – сторож на базе отдыха, пожилая женщина.
ДИМКА
– девятилетний мальчик, внук тети Тоси. На каникулах.
ЗОРИН
ИЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ – секретарь горкома партии. Сорок лет.
НЕСТЕРЕНКО
– парторг цеха. Тридцать пять лет.
ГУДИН
ПЕТР МИХАЙЛОВИЧ – директор завода. За шестьдесят.
КЛАВДИЯ
ИВАНОВНА – уборщица, пожилая женщина.
ЧЕТКИН
ИВАН ПЕТРОВИЧ – бухгалтер цеховой бухгалтерии. Грузный,
приземистый,
с бородой. В сапогах и в шляпе. За пятьдесят.
АЛЕША
– молодой скрипач из ансамбля скрипачей ДК завода.
РАБОЧИЕ
на отдыхе.
События
развертываются в наши дни на одном
из
уральских заводов.
Сцена пятая.
НЕСТЕРЕНКО,
ПЁТР, ВАСИЛИЙ, НИКОЛАЙ.
/Проходят на
веранду/.
ПЁТР. /Мимоходом Чёткину, жеманно/. Адъютанту
его
превосходительства!
ЧЁТКИН. /Машет рукой/. Надоел.
/Увидев Ступина, подходит к нему,
здоровается/.
ВАСИЛИЙ. Приветствуем
в наших краях, Леонид Васильевич!
ПЁТР. Давненько не виделись.
НИКОЛАЙ. Как
живы, здоровы?
СТУПИН. Спасибо, вашими молитвами…
НЕСТЕРЕНКО. Мы без Вас тут даём жизни!
СТУПИН. А если она вам того, надаёт?...
ЛАРИСА.
ЛАРИСА. Здравствуйте, добрый вечер. Почему без жён?
ПЁТР. В пионерский лагерь к ребятишкам решили зайти.
ВАСИЛИЙ. Нас не взяли. Говорят, заметно будет. Вечером
не пускают.
НИКОЛАЙ. Мы уж завтра, официально.
ЛАРИСА. Николая Леонидовича не видели?
НЕСТЕРЕНКО. С директором на машине куда-то поехали.
ЛАРИСА. Ну, хорошо, располагайтесь,
пожалуйста. /Уходит/.
НЕСТЕРЕНКО. /Ступину/. За что же нам жизнь должна
надавать, полагаю,
не секрет?
СТУПИН. Какой тут секрет, газета всё
рассекретила.
НЕСТЕРЕНКО. /Вызывающе/. Ну и что? Как работали, так и
работаем.
СТУПИН. Лихо! Выходит, сами с усами? А их
возьмут да и сбреют…
НЕСТЕРЕНКО. Намыливать нечем…
ЛЕОНИД
Слегка под
хмельком.
ЛЕОНИД. Ай, люли, люли, люли.
Всё нули, нули,
нули!..
НЕСТЕРЕНКО. Кто сказал?
ЛЕОНИД. Пушкин в лицейских дневниках.
НЕСТЕРЕНКО. Про кого?
ЛЕОНИД. Имелись ввиду, наверное, мы, кроме
Леонида Васильевича.
НЕСТЕРЕНКО. Знаток! Что ж и я нуль?
ЛЕОНИД. Ещё меньше.
НЕСТЕРЕНКО.
/Деланно смеясь/. Сколько пропустил,
граммов двести?
ЛЕОНИД. Двести пятьдесят, но тебя это не
касается. И ещё резерв
имею. Полновесный…
/Идёт к Ступину,
обнимает его/.
Дорогущий, Леонид Васильевич!
/Ко всем/. Знаете,
кто это?
НЕСТЕРЕНКО. Знаем.
ЛЕОНИД. Ни черта ты не знаешь! Это мой
главный воспитатель и
наставник.
Кто я? Из детского дома. Ни отца, ни
матери. Пять лет он со
мной возился. Без
окриков, без понуканий. Уговором взял,
внушеньем. А я
пил и хулиганил.
Спасибо, Леонид
Васильевич!
СТУПИН. Сам себя сумел пересилить.
ЛЕОНИД. Сам не сумел бы. Ты да армия
научили. Ну ладно. Что-то, я
смотрю, у вас
рожи не выходные…
СТУПИН. О вашей работе говорили.
ЛЕОНИД. Табак дело. Приехали…
/На Нестеренко/.
Это наш временный
партийный
секретарь. Вожак. Да по неопытности не туда
повёл.
СТУПИН. А где Березин?
НЕСТЕРЕНКО. Уже три месяца в областной поликлинике.
Сердце.
СТУПИН. Хорошо, что не здесь.
НЕСТЕРЕНКО. Почему?
СТУПИН. Здесь его инфаркт бы хватил. Судите
сами. Вы за четыре
месяца спустили в
шихту около шестисот тонн
мелкосортного
профиля.
/Оглядывает
всех/.
Впечатляет? А
ведь этот металл идёт в шестнадцать
стран мира. Не
про вас ли пословица: «Шей да пори – не
будет простой
поры»? Что скажет рабочая совесть?
ЛЕОНИД. Ты серьёзно, Леонид Васильевич!?
СТУПИН. Вполне.
/Все
переглядываются/.
ЛЕОНИД. Да ведь это чёрт знает что!
ПЁТР. Ну и ну. Новый способ
надувательства.
ВАСИЛИЙ. И не подумаешь…
НЕСТЕРЕНКО. Не верю!
СТУПИН. Подсчитайте, проверьте. Жалобу на
редактора напишите…
А ещё лучше на
свою совесть.
ЛЕОНИД. Не ему подсчитывать, за начальника
браться надо.
НЕСТЕРЕНКО. /Пренебрежительно/. Куда хватил!
ВАСИЛИЙ. Правильно хватил. Заставим его
отчитаться.
НИКОЛАЙ. Да бросьте вы, спишут.
СТУПИН. Нет, не спишут.
ЛАРИСА
ЛАРИСА. Папа, можно тебя?
/Ступин
выходит/.
НЕСТЕРЕНКО. /С издёвкой/. Тоже нашёлся ревизор. Живёт по
принципу –
всё и ничего.
Всё получать от
государства и ничего не давать…
ЛЕОНИД. Да уж лучше, чем по формуле –
НИЧЕГО И ВСЁ. Ничего
из себя не
представлять и всё приписывать себе… Загнул –
ничего не давать.
Да знаешь ли ты, что он и сейчас член
горкома?!
НЕСТЕРЕНКО. /Настороженно/. Не знал.
ЛЕОНИД. Теперь знай. Зря не выберут. Кто
цех реконструировал? Он!
Начальники и
директора менялись, а он до конца. Ветераны
рассказывали.
Ночей не спал, требовал, добивался.
ПЁТР. Во время войны сбежал в
добровольческий танковый
корпус. Областной военком вернул.
Два ордена за труд
имеет.
/Передразнивает/. Ничего из себя не
представляет…
НЕСТЕРЕНКО. Так я ж не знал.
ВАСИЛИЙ. Сперва узнай, глубок ли брод, а уж
потом лезь.
ЧЁТКИН. Может быть, он лучше, когда спит,
но и так ничего…
Хотя его сам министр уважает. Приедет на
завод,
обязательно с ним
встретится.
ЛЕОНИД. /Чёткину/. Ты, как иной пёс –
облаешь, потом хвостом
виляешь.
НЕСТЕРЕНКО. /Леониду/. А кто прозябает по формуле –
ничего и всё?
ЛЕОНИД. Подумай.
НЕСТЕРЕНКО. Спьяна можно нагородить…
ЛЕОНИД. После такой шестисоттонной
затрещины весь хмель
вышибло. Вот
когда я поверил! Молодец Нагибин открыл
нам глаза. Нет,
Нестеренко, по ошибке мы тебя цеховым
секретарём
выдвинули. Правильно в газете
напечатано – за
критику Нагибина преследуют по твоей
инициативе.
Ты сознательно
всё исказил, со злым умыслом. Я это теперь
понял. Не
посещает политучёбу. А он и не должен
посещать.
Студенты вечернего института проходят её по
своей программе.
Не остался на субботник. Не
проводи его после
ночной смены. Не все могут. Организуй
на час раньше,
перед сменой.
ВАСИЛИЙ. За честь своего мундирчика воевал…
ПЁТР. А как же! При новом
секретаре и вдруг такое – металл в
шихту.
Сор, так сказать…
ЛЕОНИД. Вспомни-ка, что ты говорил на заседании:
Какое ты имел
право выступить с
такой статьёй, это пакость, гниль.
Как я могу
держать тебя в составе бюро? Будто это частная
лавочка, а ты -
её хозяйчик…
НИКОЛАЙ. Да что вы привязались к нему да ещё
при беспартийном!
/Показывает на
Чёткина/.
ВАСИЛИЙ. За такое бить надо, чтобы видели все и
Чёткин в том числе.
А ты нашим –
вашим. Боишься.
НИКОЛАЙ. Разберутся на собрании.
ПЁТР. Вот мы и разбираемся.
Предварительно.
ЛЕОНИД. В общем – говорим тебе прямо:
администратор из тебя,
возможно, и вышел
бы, но партийный работник – нет. Ты,
как застывший недокат с
заусенцами, не годишься в дело.
ПЁТР. И начальник хорош.
Нестеренко-де и Нагибин, как два
медведя, в одной
берлоге им не ужиться, потому выведем из
бюро Нагибина.
Почему Нагибина, а
не Нестеренко?..
НЕСТЕРЕНКО. Вы ж сами голосовали, никто вас за руки не
тянул…
ЛЕОНИД. Уж очень ловко ты белое за чёрное
выдал…
СТУПИН
СТУПИН. Извините, задержался. /Садится/.
Так к какому выводу
пришли?
ЛЕОНИД. Сбривать усы, намылить найдём чем…
СТУПИН. Полагаю, начинать надо с
начальника?
ВАСИЛИЙ. Придётся, хоть он и Ваш сын.
СТУПИН. Прошу помнить – перед законом все
равны, дети и
родители. Перед
партийной этикой тоже… Мне вот что
непонятно.
Начальник допустил неблаговидный поступок,
парторг его
поддержал, а вы что же в
стороне? Моя хата с краю…
ЛЕОНИД. Себя не оправдываем.
СТУПИН. Ведь не могли вы не заметить
увеличения зарплаты первый
месяц, второй,
третий?
ПЁТР. Заметили.
СТУПИН. И что же?
ВАСИЛИЙ. Приняли как должное за перевыполнение
плана.
СТУПИН. Нагибин и другие резчики не просили
сбавить темп,
поскольку металл
идёт в шихту?
ЛЕОНИД. Нагибин просил и чуть не с кулаками
лез на нас.
СТУПИН. А вы?
ВАСИЛИЙ. Сначала смеялись, потом пошли к
начальнику выяснять.
СТУПИН. Как он реагировал?
ЛЕОНИД. Сказал – отходы есть, но в пределах
допустимого. То же
утверждал и
секретарь.
СТУПИН. А что говорил Нагибин?
ПЁТР. Настаивал, что так работать
преступно.
СТУПИН. И работали.
ЛЕОНИД. Вкалывали по-старому, верили
начальству.
НИКОЛАЙ. /Вызывающе/. А в чём, собственно, мы
виноваты? Работали,
будь здоров, план
перекрывали. Пусть уж отдувается
начальство, если
порезка не отлажена.
СТУПИН. Да ведь как сказать, хозяева-то
вы, а хозяйничали спустя
рукава…
НЕСТЕРЕНКО. Я своего мнения не меняю.
ЧЁТКИН. И я при своей волне, другую ловить
не стану.
СТУПИН. А придётся другую ловить, волну
эту. Обязательно
придётся…
/Оглядывает всех/.
Мало вас почему-то здесь. Пока вижу только
мелкосортников.
Где бригады с других станов, где Нагибин?
ВАСИЛИЙ. Многие уехали на рыбацкое хозяйство,
Нагибин туда же на
мотоцикле направился.
С Танечкой.
СТУПИН. Не поженились ещё?
ЛЕОНИД. Нет, ещё снюхиваются.
СТУПИН. Долго что-то.
ПЁТР. Снюхаются. /Общий смех/.
Продолжение следует
***
